День воды и Балтийского моря, или вода «живая» и «мёртвая»


Пусть читателя не смущает столь необычный заголовок. Первая его часть – название регионального праздника, утверждённого Правительством северной столицы, а вторая, квинтэссенция народной мудрости, изложенной в сказках. Так, зачем нужны праздники? Скажем, поддержать традиции. Масленица, например. У северных народов, встретить первые лучи солнца после полярной ночи. А чем руководствуются чиновники, внося в календарь памятные даты? Обыватель не ошибётся, если выдаст первую мысль, пришедшую на ум: «Да, конечно, отметить успехи». Что ж, пройдём по накатанной дорожке.


Для жителя Санкт-Петербурга перво-наперво важно качество питьевой воды. В исторической ретроспективе именно в этом году исполняется двести лет работе высокой Комиссии, озабоченной водоснабжением горожан. Писатель Лев Успенский в книге «Записки старого петербуржца» не придал данному событию столь пристальное внимание, поскольку Комиссия ограничилась рекомендациями: «три с половиной ведра воды на одного городского жителя в день» и цветом водовозной бочки. Так и повелось – для господ вода из Невы в белой бочке, вода поплоше и подешевле из реки Фонтанка в жёлтой бочке, а всем остальным в зелёных бочках из каналов, где жители окраин и бельё полощут, куда нет-нет и помои выльют. Жизнь не стоит на месте, город разрастается, дворники, и водовозы с водоснабжением не справляются. Да и о качестве воды пора озаботиться.


Спустя почти сорок лет, в 1858 году, образовалось «Акционерное общество Санкт-Петербургские водопроводы». Так и появилась водонапорная башня напротив Таврического дворца, творение архитекторов И.А.Мерц и Э. Шуберского. Паровые, современные на тот момент машины погнали невскую воду по трубам на расстояния более чем в сто пятьдесят километров. Сейчас четыре станции опутаны трубами в шесть с половиной тысячи километров. Что же с качеством? Есть, что праздновать – в недалёком прошлом отказались от хлорирования воды, повсеместно ввели озонирование. Индикатором качества очистки служат речные раки. В непригодной для жизни среде раки не дают потомство. В природе просто покидают водоём и ползут, куда глаза глядят. Остаётся только порадоваться за ракообразных: размножаются в чистой, питьевой воде, предоставленной «Водоканалом». Горожанам приходится довольствоваться «холодным водоснабжением». Так озаглавлен закон. Вроде бы и обвинять здесь некого.


Трубы, по которым вода доставляется горожанам, порой пролежали в земле не один десяток лет. Ладно бы стальные, в центральных районах ремонтники иной раз натыкаются на деревянные. Кстати, второе название нашего города носит имя «трамвайная столица». И неспроста, трамвайными путями до недавнего времени были опутаны все городские районы. А такой вид транспорта даёт эффект как блуждающие токи. Они-то и укорачивают жизнь стальным трубам, проложенным вблизи от трамвайных путей. Тут уж горожанам самим приходится доводить качество воды до ума – устанавливать дополнительные фильтры на кухне, в ванной комнате, чтобы избавиться от ржавчины. Теперь можно выразиться и так: «живая» вода ракам, горожанам «полуживая».


Есть нарекания и к бутилированной воде. Помнится в отечественном телесериале «NEXT» выведен герой под вторым именем, Ессентуки. Объяснение простое: им была налажена торговля минеральной водой под известным брендом. Правда, разливалась она в ёмкости не в горах Северного Кавказа, а на задворках промзоны. Герой предвосхитил нынешнее состояние дел. Чем и озаботилась Валентина Матвиенко, выразила негодование на прошедшем Госсовете по поводу качества бутилированной воды.


Основа жизни на планете вода, в первую очередь для человека. Именно на нём лежит ответственность за возвращение в природу использованной воды, очищенной от его жизнедеятельности. Канализационные стоки в городе появились вместе с водопроводами. Первый удар на себя приняли каналы, а затем ниже по течению и сам источник, полноводная Нева. Со временем прибавились и ливневые стоки. Мало кто помнит, именно в шестидесятые годы прошлого столетия во времена правления первого секретаря областного комитета партии Романова решался вопрос о возведении очистных сооружений на Белом острове в дельте Невы. Главным в проекте было разделение сточных вод на бытовые и промышленные и, соответственно, способов очистки. Причём, осадки бытовых стоков планировалось перерабатывать до уровня удобрений, и по созданному тоннелю в вагонетках, как в шахтах, вывозить на поля за город. Реализация проекта в полном объёме не состоялась из-за нехватки собственных средств, а Москва не поддержала. Поэтому десятки лет илистые осадки на машинах через весь город вывозились на поля за железнодорожным полотном в районе Сосновой поляны.


«Счастьем» для прохожих было не попасть под брызги зловонной жижи из переполненных цистерн. Если поднять статистику, то обнаружится, что лёгочными заболеваниями жители Сосновой поляны заболевают в два раза чаще, чем горожане в других районах. Соли тяжёлых металлов здоровью не способствуют. В 1992 году одиннадцать государств, имеющих выход к Балтийскому морю, создали «Совет государств Балтийского моря». Разработанные на основе взносов программы коснулись, конечно, спасения внутреннего моря, страдающего от стоков загрязнённой воды. От избытка фосфора море «зацвело» синими водорослями, убивающими всё живое. Насколько легко бы город выполнил требования Совета по чистым стокам, если запланированный в прошлом проект осуществился в полном объёме. Выход нашли простой – поставили заглушки на входе в канализационные коллекторы, а предприятиям предписали очисткой заняться самостоятельно.


К счастью, промышленность сама по себе со временем «таяла», стоки уменьшались. Но нет-нет телевидение покажет обывателю воды в малых реках и ручьях, окрашенные в зелёный или молочный цвета, а вместе с тем и плавающих верх брюхом рыбёшек. И всё же с вводом новых коллекторов, насосных станций очистка бытовых стоков стремится к девяносто и выше процентов. Правда, абсолютного значения город вряд ли добьётся – достаточно взглянуть на противоположный берег в районе посёлка Отрадное. Набережная отсутствует, коттеджи очистных систем не имеют, проще трубу вывести прямо в реку, а забором оградиться, упереться в водную гладь. Не хочется нагнетать страсти, но вдумчивый читатель может обратиться к книге Юрия Шевчука «Крах проекта «человечество» и убедиться, что пригодной человеку чистой питьевой воды на планете становится всё меньше.


Идём дальше. На первый взгляд рядового жителя должна охватывать гордость за возведённый участок Западного скоростного диаметра над водным районом Невской дельты. Сомнений нет, сооружение грандиозное. Правда, воспетую поэтами и учёными морскую городскую «небесную линию», перечеркнули. Может, последующие поколения найдут и опишут красоту «башни у моря» и повисшего над Невой «коромысла». Как говорится, дай бог. Пример, петербуржцы могут брать с парижан – те, кто отворачивается от Эйфелевой башни, остались в меньшинстве. Однако, как ни крути, мост играет ещё одну роль, ограничителя, для моряков не очень приятную. Есть в нашем городе группа неравнодушных горожан, объединённых под крышей общества «Морской Санкт-Петербург». Именно они ударили в набат, сравнимый разве что с фразой: «Царь ненастоящий!» Посудите сами – заявленная высота от водной глади до фермы моста оказалась на семь-восемь метров ниже и составила 52 метра. Тем самым отрезав от городских набережных пассажирские суда, такие как «Бриллиантовая принцесса», парусники «Седов», «Крузенштерн». Спущенные на воду атомные ледоколы покинут Неву без сигнальных мачт. Достраивать их придётся на Северной верфи, в Выборге или в Кронштадте. И плавкранам не подняться вверх по Неве.


Военных заказов на Адмиралтейской верфи и Балтийского завода новшество тоже коснулось. Будущее строительство «Мистралей» стало под вопросом. Во все концы полетели письма. В ответных посланиях, от губернатора Санкт-Петербурга до министра обороны, оговаривалась важность возведения переправы. Кто ж спорит. А между строк читалось: «мы и так вложили больше ста миллиардов рублей, а вы предлагаете вернуться к изначальному проекту, потратить ещё десятки миллиардов». Правда, общественность добилась расширенного заседания ответственных лиц. На высоту под мостового пролёта совещание не повлияло. Единственно на чём сошлись высокие чины, так на необходимости последующих затрат. А, чтобы ускорить окупаемость, пассажирский порт на Васильевском острове, «Морской фасад», решили превратить в грузопассажирский. То-то жители «Васьки», задыхающиеся в транспортном коллапсе, оценили новшество. Есть такой приём в дипломатии, в переговорах с бизнес-партнёром – повышение ставок. Главное не перегнуть палку, не доводить противную сторону до момента, когда условия станут неприемлемыми. Того и гляди, махнут на договорённости партнёры рукой. Трудно сказать, к какой мудрости прибегло правительство Санкт-Петербурга, но был и другой вариант транспортной развязки – в створе семнадцатой и шестнадцатой линий Васильевского острова перекинуть мост на Адмиралтейский остров, а дальше через городской район Коломна. Ставки, действительно, были высоки – пришлось бы расчистить городские кварталы, Адмиралтейские верфи «приказали бы долго жить», вместе с ними и памятное место, часовня «Спас-на-Водах».


Но главное, возведение моста «проектировало», ни мало, ни много, аварийное судоходство. Здесь русло Невы делает плавный поворот и расстояние между переправами, Ново-Адмиралтейским и Благовещенским мостами, составляло бы всего восемьсот метров. Неравнодушная группа инициативных горожан под крышей «Морского Санкт-Петербурга» отреагировала на «планов громадьё», закидала письмами губернатора, федеральное правительство. На слово, конечно, чиновники не поверили. Было решено провести натурный эксперимент, поставить боны на якорях, имитирующих мостовые быки, в створе будущего Ново-Адмиралтейского моста. Лоцманам раздали наставления. Не каждое второе судно, входившее в створ, но два, три из десятка оповещали кураторов эксперимента возгласом в эфире: «Есть касание!» Моряки оказались правы. Пришлось участнику конкурса на возведение сооружения ЗАО «Пилон» гранитные плиты на набережной напротив предполагаемого мостового быка отмывать от жёлтой краски с пометками и заделывать расшитые швы. Как говорится, «поспешили», не дождавшись результата.


Наш город в разных ситуациях называют «Северной столицей», чаще «Культурной столицей». Но больше всего душу моряка греет звание «Морская столица». А из чего складывается такое почётное имя? Конечно, из всего, что связано с морем – судоходные компании, судостроительные заводы, порт, река, набережные, праздники, наука, музеи, традиции и самое главное, учебные заведения. Некоторые из них столетиями готовят кадры для военно-морского флота. И тут громом среди ясного неба прозвучала новость о том, что есть планы о переводе высших учебных морских училищ из Санкт-Петербурга в Кронштадт. Не только военные, но и гражданские. Одним словом, впору вспомнить фразу из романа Ильфа и Петрова – «Васюки автоматически становятся столицей». Не умаляя значения морской базы Кронштадт, неугомонные моряки обратились за разъяснениями к Министру обороны Сергею Шойгу. Слухи подтвердились, но совсем с другим наполнением – речь идёт о создании и развитии новой учебно-научной базы Военно-морского флота. А дислокация для командного и научно-педагогического состава ВУНЦ ВМФ «Военно-морская академия» определена в городе Санкт-Петербург и перемещение постоянного состава в город Кронштадт не планируется.


Немного истории о славных делах первых подводниках русского флота. Речь пойдёт о затонувшей у берегов Швеции в 1916 году ПЛ «Сомъ» (в старой орфографии). Субмарина построена в 1902 году на верфи в США, обзавелась вооружением и приборами на Невском заводе в Санкт-Петербурге. По размерам – «малютка», двадцать метров, команда восемнадцать человек. Участвовала в русско-японской войне на Дальнем востоке под командованием лейтенанта князя Владимира Трубецкого. Причина гибели – столкновение со шведским пароходом «Онгерманланд», субмарина находилась в боевом дозоре у берегов Швеции в надводном положении под командованием лейтенанта Хрисанфа Бугураева. Субмарина получила повреждения и, практически, мгновенно погрузилась на глубину более восьмидесяти метров в двух с половиной милях от берега. Лодку обнаружил морской археолог Алексей Михайлов. Осмотр показал – внешние повреждения не столь значительны, лодка в идеальном состоянии, коррозия металла минимальна, вода в Балтийском море не обладает высокой солёностью. Со слов исследователя Алексея Михайлова: «Лодка герметично закрыта, нет сомнений, что на борту до сих пор остаются останки подводников. Подлодку необходимо поднять, средства есть, моряков похоронить с воинскими почестями. И считаю своей честью вернуть субмарину России».


На призыв патриота откликнулась только инициативная группа неравнодушных граждан «Морской Санкт-Петербург». В архиве координатора целая пачка писем. Перечисление инстанций, куда обращалась группа, займёт пол страницы. В ответ как под копирку только «благодарности за активную жизненную позицию». И совет: «Ждите, мы ведём консультации на самом высоком уровне». Ожидание затянулось на годы. Субмарина по-прежнему лежит на дне, накручивая второе столетие. Конечно, высокий слог о патриотизме, духовных скрепах, воспитании молодёжи вещь необходимая. Но подкрепляться они должны не только словами. В ответе из МИДа подписант озаботился безопасностью в связи с нахождением на борту субмарины возможных взрывчатых веществ. Однако в Крыму, в Севастополе на днях со дна Графской гавани с одиннадцати метровой глубины подняли торпедный катер времён Отечественной войны. Наверное, в данном случае перед спасателями стояла та же задача. Но они справились с проблемой. Значит, преград особых нет. Восстановленная боевая единица займёт почётное место в музее Севастополя. А чем плох Санкт-Петербург? Разве не нуждается город в вещественных реликвиях, свидетельствующих о подвигах русских моряков. Будем надеяться, что «консультации» увенчаются успехом. Дело не в отсутствии финансов, оснастки, специалистов, а в доброй воли ответственных лиц.


Хафис Шахмаметьев, 4 апреля 2020

НАШ АДРЕС: 191144 САНКТ-ПЕТЕРБУРГ, УЛ. 7-Я СОВЕТСКАЯ, 40-3 ТЕЛ./ФАКС (812) 449-61-48

© 2014 - 2020  Все права защищены